Когда журналистка Ханна Эвенс ушла на фриланс и начала работать из дома, она быстро обнаружила у себя новую привычку – свободное время, которое раньше занимала дорога в офис и офисные ритуалы, незаметно заполнилось бесконечным скроллингом.
Соцсети всё настойчивее подсовывали ей рилсы — короткие видео стали основной частью её ленты, и на них уходили часы рабочего дня. Сначала это казалось безобидным. Потом Эвенс поймала себя на мысли, которая её напугала: На вечеринке она разговаривала с незнакомым человеком и вдруг осознала, что внутри звучит нетерпеливый голос: «Давай быстрее. Переходи к сути. Ты сейчас скажешь это, потом то, и в чём вообще смысл этой истории?». Это ощущение оказалось не единичным. Со временем журналистку начали раздражать длинные рассказы близких, особенно когда собеседник возвращался к деталям, которые она уже слышала. Во время рабочих интервью ей становилось трудно сохранять внимание, если разговор переставал быть достаточно стимулирующим. Человек, который всегда был «бесконечно любопытен к людям», вдруг обнаружил, что его терпение к живой речи стремительно иссякает.
Причина, по мнению Эвенс, была очевидна: алгоритмическая лента приучила её к определённому формату общения — быстрому, релевантному, с возможностью в любой момент пропустить неинтересное. «Подсознательно я начала ожидать, что разговоры будут обеспечивать скорость, релевантность и возможность пролистывать по своему желанию», — пишет она.
Её наблюдение, которое сама журналистка сначала восприняла как личный недостаток, на самом деле отражает куда более широкий сдвиг. Исследования последних лет подтверждают: то, что Эвенс ощутила на себе, — это не каприз, а измеримый когнитивный эффект.
Что происходит с мозгом, когда мы листаем рилсы
Учёные из Байройтского университета проанализировали 42 исследования с участием почти 47 тысяч человек и пришли к выводу, что интенсивное и неструктурированное использование коротких видео (TikTok, Reels, Shorts) связано с повышенной невнимательностью, импульсивностью, снижением самоконтроля, а также более высокими показателями тревоги, депрессии и стресса. Отдельные нейровизуализационные исследования указывают на возможные нейробиологические изменения.
Другая работа, опубликованная в Communications Psychology, показала, что короткие видео ухудшают точность памяти и снижают синхронизацию мозговых сетей, отвечающих за внимание, эпизодическую память и когнитивный контроль. Участники, учившиеся по коротким видео, демонстрировали худшую немедленную память и более высокую скорость забывания. На нейронном уровне короткие видео усиливали «снизу вверх» захват внимания — то есть мозг привыкает реагировать на яркие стимулы, а не удерживать произвольный фокус. При этом ослаблялась связь между зрительными, аттенционными и когнитивными сетями — теми самыми, что критически важны для глубокого обучения и долговременной памяти.
Иными словами, мозг тренируется не на удержание сложной конструкции, а на быстрое переключение. Именно это Эвенс и заметила в разговорах: «Чем глубже мы пытаемся зайти, тем больше информации нужно удерживать, и тем нетерпеливее мы становимся», — объясняет исследователь пользовательского опыта Франческо Кьосси. По его словам, чтобы компенсировать это, мы переключаем темы, перебиваем, отвлекаемся или ускоряем темп, потому что (возможно, ошибочно) верим, что уже обработали сказанное.
От раздражения к агрессии: как короткие видео меняют эмоции
Раздражение, которое Эвенс почувствовала к близким и незнакомцам, — лишь одна грань более широкой проблемы. Клинический психолог Таня Джонсон описывает механизм коротких видео так: «Это как персональный игровой автомат. Что бы мы ни искали раньше, он подаёт нам контент, который говорит с нашими страхами, заботами, чувством юмора, и кажется, что он глубоко нас знает». Дальше начинается эмоциональная карусель: «от счастья к грусти, к злости, к вдохновению — за секунды, и нервной системе негде приземлиться». Дети, по её наблюдениям, становятся эмоционально нестабильными и раздражительными после долгого скроллинга.
Исследование, опубликованное в British Journal of Psychology, напрямую связывает злоупотребление короткими видео у детей 3–6 лет с ослаблением просоциального поведения и усилением агрессивного. Медиаторами выступают эмпатия и эмоциональная регуляция: чем больше ребёнок погружён в короткие видео, тем хуже он распознаёт чужие эмоции и тем труднее ему управлять собственными — отсюда и рост агрессивных реакций.
Взрослые тоже не застрахованы. Клинический психолог Римпл Саккар отмечает, что гнев активирует «систему вознаграждения» мозга, высвобождая дофамин, и формирует петлю «вовлечённость — зависимость». Алгоритмы, в свою очередь, продвигают поляризующий контент, потому что агрессивные реакции — это тоже взаимодействие, которое повышает ранжирование видео.
Почему разговор — это не Reels
Эвенс приходит к выводу, который подтверждает и лингвистика, и психология: живой разговор устроен принципиально иначе, чем лента коротких видео. В нём нет кнопки «пропустить», обязательного «крючка» в первые три секунды и чёткого вывода в конце. Иногда человек говорит долго, сбивается, уходит в сторону — и именно из этих, на первый взгляд ненужных, деталей постепенно рождается настоящая беседа.
Социолингвист Джорджтаунского университета Марисса Фонд советует тем, кто замечает за собой угасание внимания в разговоре, «сделать глубокий вдох, заметить, что вы участвуете в практике, которая вам не нравится, замедлиться и попробовать пробудить любопытство к содержанию или к человеку». Это звучит просто, но требует сознательного усилия — потому что алгоритмическая лента приучила нас к противоположному.
Эвенс не призывает к радикальному отказу от соцсетей. Она планирует хотя бы на выходных обходиться без них и сознательно учиться не торопить собеседника. Её вывод — не морализаторство, а скорее предупреждение: если мы привыкаем ждать от людей темпа, который нам даёт алгоритм, мы рискуем потерять не просто терпение, а саму способность быть рядом с другим человеком без внутреннего таймера.
Исследования показывают, что защитными факторами могут быть медиаграмотность, социальная поддержка и «фиксированные цифровые рутины» — то есть осознанные правила, а не простое сокращение экранного времени. Но главное, что стоит помнить: способность выдерживать долгий, неидеальный, сбивчивый разговор — это не роскошь и не ностальгия. Это навык, который, как и любой другой, атрофируется без практики. И, как показывает опыт Эвенс, вернуть его можно — если заметить потерю вовремя.
Источник: Аргументы недели