Бывшее руководство «Роснано» годами работало по одной и той же схеме: выводить бюджетные деньги, выделенные стартапам, за границу. Причём целью было вовсе не доведение проектов до результата. Об этом в интервью «Коммерсанту» рассказал Михаил Маричев, управляющий директор по корпоративной защите компании.

Он пояснил, что иногда «Роснано» работало как положено: заходило в рискованные проекты на ранних стадиях, помогало исправлять ошибки и формировало рынок. Но в других случаях логика была совсем иной. Финансирование просто утекало в иностранные юрисдикции, а вместо развития своих технологий внедрялись устаревшие западные решения.

«В отчетах всё выглядело красиво: гибкие механизмы, выход на рынки, доступ к капиталу. На деле же всё было наоборот. Все риски и расходы несла Россия, а интеллектуальная собственность и права на активы уходили во внешний контур», — говорит топ-менеджер.

По словам Маричева, использовать международные площадки — не преступление. Проблема возникла тогда, когда обнаружилось, что за ширмой «гибкости» скрывался банальный вывод прибыли. Компания теряла контроль над доходами и зарубежными объектами, превращая международные структуры в инструмент вывода денег.

В этой схеме участвовали и банки. Они понимали, что происходит: банки забирали прибыль здесь и сейчас, а «Роснано» оставалось с долгосрочными проблемами. Сейчас эту связь разорвали.

Ещё одной бедой была система мотивации. Управленцы получали бонусы не за реальные достижения, а за переоценку активов и умение вовремя не замечать проблемы. Это создавало иллюзию успеха, хотя интересы собственников игнорировались. Новое руководство от такого подхода отказалось.

«Сначала нужно было вернуть управляемость, и только потом — говорить о перспективах. Если бы мы этого не сделали, любая новая стратегия осталась бы просто декоративной оберткой для старых проблем», — подчеркнул Маричев.

Почти три года новый менеджмент пытался догоаориться о добровольном возврате того, что было выведено. А потом всё перешло в публичную плоскость:

«Мы не исходили из того, что каждая такая история автоматически уголовная. Во многих историях до последнего предлагался конструктивный путь: вернуть актив, передать контроль, компенсировать ущерб, раскрыть документы, помочь восстановить утраченный контур. Но если подтверждался злой умысел, тогда уголовно-правовой сценарий становился неизбежным, как и для любой компании, действующей в правовом поле», — говорит Маричев.

Почему сразу не возникли судебные иски и уголовные дела? Маричев говорит, что главной задачей является не судебные разбирательства сами по себе и не массив уголовных дел, а «вытаскивание» денег корпорации:

«Если бы наша задача сводилась только к искам и уголовным делам, это была бы тупиковая стратегия. Мы параллельно восстанавливали ликвидность, возвращали управляемость и доводили до более зрелого состояния те активы, у которых сохранялся технологический и рыночный смысл».

Последние пять лет антикризисный блок занимался не просто судами, а реальным возвратом активов. Удалось оживить несколько крупных предприятий, включая химзавод в Центральной России и завод спецматериалов в Сибири. Эффект от этой работы составил более 100 млрд рублей.

«Суды также встали на сторону компании: в рамках уголовных дел взысканы суммы в 1,6 млрд и 6,5 млрд рублей, плюс ещё 5,6 млрд рублей убытков по другому спору. Параллельно идёт борьба за возврат прав на незаконно выведенные активы».

Все высвобожденные деньги направили на закрытие старых долгов. Результат заметен: по итогам 2025 года «Роснано» показала чистую прибыль в 4,96 млрд рублей при рентабельности активов 18%. Это одна из немногих госкомпаний с положительной ликвидностью. По словам Маричева, субсидии государству больше не нужны — компания готова к новому инвестиционному циклу:

«Мы сегодня уже имеем право сказать, что этот новый цикл развития уже начался и он будет очень полезен компании, стране, людям».