Представьте себе: шесть авиационных двигателей, направленных в небо, выдают температуру горелки в тысячу градусов — и все это ради того, чтобы пошел дождь. Звучит как бред сумасшедшего? Или как гениальный план? Советские инженеры были уверены — это будущее.
Есть истории из советского прошлого, которые со временем предпочли забыть. Не потому что стыдно. Просто — не получилось. А когда не получалось у страны, которая запустила человека в космос и покорила атом, это было особенно неловко. Суперметеотрон — именно такая история. Грандиозная, дерзкая и в итоге тихо похороненная где-то в архивных папках с грифом «закрыто».
Но прежде чем рассказать, чем все закончилось, нужно понять, с чего все началось. А началось все, как ни странно, во Франции.
Француз, который захотел приручить циклон
В 1960-х годах французский ученый Анри Дессен придумал кое-что интересное. Он создал установку, которая выбрасывала мощную струю горячего воздуха вертикально вверх. Струя создавала зону пониженного давления — искусственный аналог природного циклона. Устройство назвали скромно: «метеотрон». Французы поиграли с идеей, поудивлялись и в общем-то на этом остановились.
Советские специалисты, узнав о разработке, отреагировали в своем духе. Если у французов есть метеотрон — у нас будет суперметеотрон. Если у них игрушка — у нас будет машина. Если у них эксперимент — у нас будет решение государственной задачи.
И задача действительно была — и серьезная. Аральское море таяло на глазах. Озеро Севан в Армении мелело. Сибирские реки год за годом становились беднее. Страна нуждалась в воде. А значит — нужен был дождь. Много дождя. По расписанию, желательно.
Машина апокалипсиса, собранная из самолетных двигателей
К 1979 году идея обрела железо и бетон. Суперметеотрон построили — и он оказался именно таким, каким его представляли: огромным, пугающим и по-своему прекрасным в своей безумной инженерной логике.
Конструкция выглядела так: шесть турбореактивных двигателей от пассажирского самолета Ту-104 расположили в форме гигантской шестилучевой звезды. Каждый двигатель был намертво вмонтирован в бетонную опору и направлен соплом строго вертикально. В центре конструкции возвышалась десятиметровая форсажная башня — туда сходились все шесть огненных струй.
Когда установку запускали, зрелище было, по воспоминаниям очевидцев, из тех, что не забываются. Температура выброса достигала 1100 градусов по Цельсию. Скорость газового потока: больше 500 метров в секунду. Суммарная мощность установки превышала 1,1 миллиона киловатт. Для понимания масштаба: это примерно столько же, сколько давали два Днепрогэса — флагманских советских гидроэлектростанций довоенной эпохи.
Проще говоря, советские инженеры собрали рукотворный огненный смерч и направили его в небо.
Почему это выглядело логично
Физика за идеей стояла не такая уж фантастическая. Раскаленный воздух стремительно уходит вверх — это факт. Поднимаясь, он попадает в более холодные слои атмосферы. Там содержащаяся в нем влага конденсируется — точно так же, как запотевает крышка над кастрюлей с кипящим супом. Образуются облака. Из облаков идет дождь.
Кроме того, конструкторы рассчитывали на так называемый эффект «энергии неустойчивости». Это когда первоначальный толчок, созданный установкой, запускает самоподдерживающийся процесс: атмосфера сама подхватывает восходящий поток, усиливает его, и вот уже природа работает за тебя. Суперметеотрон должен был стать не столько генератором погоды, сколько её спусковым крючком.
Один из участников проекта впоследствии так описывал замысел:
«Мы не пытались создать погоду из ничего — мы хотели дать атмосфере толчок в нужном направлении, дальше она должна была справиться сама».
Звучит разумно. Более того — звучит элегантно. В теории.
Полигон над умирающим озером
Для испытаний выбрали озеро Севан в Армении. Выбор был не случайным: водоем стремительно мелел десятилетиями, и вопрос его спасения давно превратился в политический. Если суперметеотрон сработает здесь — это будет не просто научный успех, это будет победа государственного масштаба.
Установку запускали, наблюдали, фиксировали данные. Снова запускали. Снова наблюдали. Атмосфера вела себя непредсказуемо — как, собственно, и положено атмосфере. Иногда что-то происходило. Чаще — не происходило ничего, кроме оглушительного рева двигателей и столба раскаленных газов, уходящего в равнодушное армянское небо.
Испытания растянулись на несколько лет. Инженеры не сдавались — они меняли режимы работы, экспериментировали с мощностью, искали оптимальные метеорологические условия для запуска. Но чем дольше продолжался эксперимент, тем яснее становилось: что-то идет не так.
Цена вопроса оказалась неподъемной
Главная проблема суперметеотрона оказалась простой и беспощадной — он пожирал керосин с аппетитом маленькой авиационной эскадрильи. Шесть турбореактивных двигателей, работающих на полную мощность — это не абстрактные цифры в отчете. Это реальные тысячи литров авиационного топлива за каждый час работы.
При этом результат оставался непредсказуемым. Атмосфера — не кастрюля с крышкой, и уговорить ее выдать дождь строго над нужным озером в нужный день так и не получилось. Соотношение затрат и эффекта выглядело все более обескураживающим.
Инженеры подсчитали: даже если установка начнет работать идеально и вызывать дождь с завидной регулярностью, экономический эффект от дополнительных осадков не покроет и малой доли расходов на топливо. Это был тупик.
Тихое закрытие большой мечты
Проект свернули без лишнего шума. Именно так в советской науке заканчивались эксперименты, которые не давали результата: не с громкими объявлениями о провале, а с тихим переводом в разряд «нецелесообразных». Документы уходили в архив, установка ржавела, специалисты переходили на другие задачи.
Официального некролога суперметеотрон не удостоился. О нем просто перестали говорить.
Интересно другое: к тому времени как советские инженеры признали поражение, международное сообщество уже успело наглухо закрыть тему боевого применения погодных технологий. В 1977 году ООН приняла конвенцию, запрещающую военное использование методов воздействия на природную среду — прямая реакция на эксперименты США во Вьетнаме, где американцы пытались размыть дороги противника искусственными ливнями. Советское супероружие, если бы оно вообще работало, к тому моменту уже было бы вынуждено стать сугубо мирным.
Опередил свое время — или просто не сработал?
Сегодня, когда изменение климата стало одной из главных тем мировой повестки, идея управлять погодой снова звучит актуально. Современные технологии засева облаков, геоинженерные проекты, эксперименты с солнечным отражением — все это отголоски той же мечты: научиться договариваться с атмосферой.
Разница в том, что нынешние подходы куда тоньше. Никто уже не предлагает направить в небо шесть авиационных двигателей и ждать дождя. Наука стала осторожнее, скромнее и, пожалуй, мудрее.
Был ли суперметеотрон гениальной идеей, опередившей время? Или просто дорогостоящим памятником советской уверенности в том, что любую задачу можно решить, если вложить в нее достаточно мощности? Скорее всего — и то, и другое одновременно. Именно это и делает его такой завораживающей историей.
Огненный смерч над армянским озером. Шесть двигателей, направленных в небо. И небо, которое так и не ответило.
Автор: Влада Крапивина
Источник: RuNews24